РОССИЯ / БЛИЖНИЙ ВОСТОК

Россия активизирует работу на политическом треке по Сирии

By
p
Article Summary
В последние дни стало заметно, что Россия, продолжая в Сирии воздушные удары по позициям ИГИЛ, а также «Джабхат ан-Нусра», уделяет возрастающее внимание поискам политического урегулирования сирийского кризиса. Некоторые аналитики даже утверждают, что Москва будто бы начала склоняться к идее, что политическое решение кризиса в регионе может «включать пост-асадовскую Сирию», как пишет,...

В последние дни стало заметно, что Россия, продолжая в Сирии воздушные удары по позициям ИГИЛ, а также «Джабхат ан-Нусра», уделяет возрастающее внимание поискам политического урегулирования сирийского кризиса. Некоторые аналитики даже утверждают, что Москва будто бы начала склоняться к идее, что политическое решение кризиса в регионе может «включать пост-асадовскую Сирию», как пишет, в частности, Николай Кожанов из Московского центра Карнеги. 

В России искренне убеждены, что все, что она делает, служит интересам всего исламского мира, включая суннитское большинство, к которому принадлежит вся 20-миллионная российская умма, а вовсе не только шиитов или немусульманских меньшинств Ближнего Востока. Жертвами террористов, которые пытаются завладеть умами мусульман, на протяжении ряда лет в различных частях Северного Кавказа и Поволжья были как рядовые мусульмане, так и имамы, муфтии и видные богословы.  Число обманутых с помощью сетевых технологий молодых мусульман, завербованных для участия в войне на стороне ИГИЛ, уже переходит «красную линию».

Москва, похоже, не рассчитывала на остро негативную реакцию Эр-Рияда в отношении российской военной кампании против джихадистов в Сирии, полагая, что они угрожают  безопасности королевства не в меньшей степени, чем Москвы.  Ведь саудовский режим всегда был одной из главных целей исламских радикалов.  Однако тесное сотрудничество с Ираном, без которого успешное проведение военной кампании было бы невозможным, стало красной тряпкой для истэблишмента королевства, особенно его религиозной части, обрушившейся с критикой на Москву. Однако среди саудовской публики приходится слышать и голоса в поддержку действий Москвы, поскольку они ослабляют потенциал врага королевства – ИГИЛ. Противоположного мнения придерживаются те, кто считает, что российские авиаудары лишь увеличивают приток боевиков в ряды радикалов. Россия предпринимает активные попытки для развенчания этой точки зрения. Объяснить российские цели, в первую очередь, суннитскому большинству исламского мира, помешать разжиганию антироссийских настроений экстремистами, спекулирующими на суннитской солидарности  – важнейший императив для Москвы.  В пользу России работает то, что в отличие ее союзников по «Багдадской коалиции», особенно Ирана, ее нельзя заподозрить в преследовании каких бы то ни было религиозных целей: Кремль категорически не хочет ни малейшим образом вмешиваться во внутримусульманские «разборки», тем более имея в составе населения страны мусульманскую общину, на сто процентов состоящую из приверженцев ханафизма и шафиизма. У России также не было и нет никаких амбиций насчет «доминирования» в Дамаске, свидетельством этому является неуступчивость Асада Москве в вопросах, связанных с переговорами с оппозицией. Кристоф Рейтер в даже утверждает, что сирийский президент обратился за помощью к русским для того, чтобы сдерживать иранцев, и теперь он будто бы может «играть двумя защищающими его державами против друга друга».  Только не слишком ли изощренно это звучит?

Тем не менее, обвинения в конфессиональных пристрастиях в адрес Москвы, особенно из некоторых аравийских столиц, продолжают раздаваться. Ведется ожесточенная информационная война с использованием нелепых фальсификаций. Рияд ас-Сеййид в газете «Аш-Шарк аль-Аусат» даже выступил с тезисом о четырех «священных войнах чужаков против арабов», объединив «иудейских сионистов-колонизаторов», «иранских адептов шиитского прозелитизма», джихадистов ИГИЛ и русское православие. По его версии, крестовые походы якобы организовала Византия (!), а Русская Православная Церковь будто бы назвала «нападение» Путина на Сирию «священной войной» (этого, естественно, не было так же, как и походов Византии). Российские военные очень удивились бы, если бы им сказали, что они ведут какую-то «религиозную войну». Они знают, что их послали не на войну, а на военно-воздушную операцию (к тому же ограниченную во времени) против опасного врага, угрожающего безопасности их отечества. Их не очень заботят шиитско-суннитские разногласия. А что касается Израиля, то россияне, в абсолютном большинстве категорически не одобряющие его политику в отношении палестинцев, которых Россия всегда поддерживала, все же признательны его властям за нейтралитет в отношении сирийского кризиса и российских действий в регионе. Цена за нее – данные Израилю российскими официальными лицами гарантии того, что с той части сирийской территории, на которой действуют россияне и их союзники, не будут осуществляться акты насилия против еврейского государства. При этом, как пишет автор редакционной статьи в, «Израилю следует проявлять осторожность, чтобы не считали, что он действует вместе с Москвой против сирийской оппозиции». Но Москва и не намерена «работать против любой сирийской  оппозиции» и, уже тем более, вместе с Израилем. Собственно, кроме нейтралитета по Сирии Москве от Израиля, ничего нужно. В то же время российские аналитики отслеживают мнения, высказываемые в израильских СМИ. Показательно мнение Амоц Аса-Эла: «Если Россия станет послевоенным политическим спонсором Сирии, она сможет прикрыть Израиль от его северных противников».

Рассчитывая, что сирийская армия при поддержке российских воздушно-космических войск сумеет потеснить террористов, российские аналитики задумываются о том, куда могут пойти боевики ИГИЛ, выбитые из занятых ими районов Сирии. Они могут: а) раствориться в местном населении, б) уйти в районы Ирака, находящиеся под их контролем, в) перейти в Турцию, а оттуда в Европу. Как преградить им дорогу в Центральную Азию и дальше в Россию?

Парируя критику в адрес России, что она якобы наносит удары по умеренной оппозиции, в МИД России на днях, как  раз в преддверии масштабного наступления сирийской армии, заявили о готовности установить контакты со «Свободной сирийской армией» (ССА) и обсудить возможности ее подключения к «созданию условий для начала процесса политического урегулирования сирийского кризиса путем переговоров между правительством САР и патриотической оппозицией». В то же самое время вопрос о том, какие группы оппозиции следует относить к «патриотическим», а какие нет, судя по всему, окончательно не решен. В российской экспертной среде существуют противоречивые и часто сталкивающиеся между собой интерпретации. Согласно одной из них, любые группировки, ведущие военные действия против законного правительства Сирии, должны подавляться,  а диалог можно вести исключительно с теми оппозиционерами, кто отказывается от вооруженных методов борьбы. Согласно другой, помимо включенных в список террористических ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусра» лишь группы, воюющие в союзе с ними, могут быть объектами авиаударов. По третьей – нужно вести диалог и с некоторыми вооруженными группировками, подталкивая и их, и правительство к началу переговорного процесса. Упоминание президентом Путиным и министром иностранным дел Лавровым «Сирийской свободной армии» как возможного партнера по диалогу – шаг в направлении дифференцированного подхода к вооруженной оппозиции. Пока неясно, добавятся ли в этом контексте к ССА другие группировки.

Данный подход соответствует курсу Москвы на продвижение мирного процесса в Сирии параллельно с ведением операции ее воздушно-космических войск (сейчас уже фактически с участием военно-морского флота) и всесторонней поддержки Дамаска в борьбе  с терроризмом. Москва возлагает большие надежды на план Стаффана Де Мистуры, осуществление которого сталкивается с серьезными трудностями. Не исключено, что Кремль может возобновить свою посредническую миссию, попытавшись собрать в ближайшем будущем третью московскую консультативную встречу представителей оппозиции и гражданского общества с представителями правительства. При этом встреча не будет рассматриваться здесь как альтернатива плану Де Мистуры и, тем более, Женеве-3, поскольку Россия продолжает подтверждать свою приверженность Женевскому коммюнике от 30 июня 2012 г. и выступает за созыв новых Женевских переговоров. В российском экспертном сообществе полагают, что Дамасское правительство, почувствовав уверенность в себе, станет в большей мере откликаться на призывы Москвы, которой оно многим обязано, к проведению реформ и переговорам с патриотической оппозицией, чем прежде.

Нет никаких данных и о том, что жертвами российских ударов стали мирные жители. Конечно, трагические инциденты в Йемене и Афганистане, где жертвами бомбежек стали ни в чем не повинные мирные граждане, показывают, что, к сожалению, ни одна армия, в том числе вооруженная самым современным и высокоточным оружием, не застрахована от ошибок. Задача состоит лишь в выборе стратегии, которая бы в максимальной степени исключала подобные инциденты. Во всяком случае, российские военные и другие официальные лица постоянно подчеркивают, что объекты, на которых находится мирное население, не включаются ими в число целей для авиаударов, а данные о военных объектах террористов, получаемые от сирийской стороны, многократно перепроверяются по разным источникам.

Удастся ли России добиться прорыва и на треке политического урегулирования?      

Continue reading this article by registering at no cost and get unlimited access to:

  • The award-winning Middle East Lobbying - The Influence Game
  • Archived articles
  • Exclusive events
  • The Week in Review
  • Lobbying newsletter delivered weekly
Found in: sunni-shiite conflict, saudi arabia, russian involvement syrian crisis, israeli interests, iranian mediation of syrian crisis, is, fsa, bashar al-assad

Д-р Виталий Наумкин является обозревателем  "Al-Monitor". Он работает директором Института востоковедения, Российской академии наук. Он также является профессором и заведующим кафедрой на факультете мировой политики Московского государственного университета, и президентом Московского центра стратегических и политических исследований.

x

The website uses cookies and similar technologies to track browsing behavior for adapting the website to the user, for delivering our services, for market research, and for advertising. Detailed information, including the right to withdraw consent, can be found in our Privacy Policy. To view our Privacy Policy in full, click here. By using our site, you agree to these terms.

Accept