Перейти к основному содержанию

В том, что касается дискуссии по Сирии

В том, что касается дискуссии по Сирии
U.S. President Barack Obama departs a news conference at the G20 Summit in St. Petersburg September 6, 2013. Obama said on Friday that most leaders of the G20 countries agree that Syrian President Bashar al-Assad is responsible for using poison gas against civilians as the U.S. leader tried to rally support at home and abroad for a military strike. 
REUTERS/Kevin Lamarque  (RUSSIA - Tags: POLITICS CONFLICT MILITARY) - RTX139S8

В том, что касается дискуссии по Сирии, «Большая двадцатка» завершилась так, как и должна была завершиться – ничем. Владимир Путин и Барак Обама все-таки поговорили 20 минут, хотя казалось, что они друг друга вообще избегают, однако, конечно, безрезультатно. Ничего другого и быть не могло.

Вообще, сразу было понятно, что чем меньше будут говорить о Сирии, тем успешнее окажется заседание в Санкт-Петербурге. Вполне понятно желание генсека ООН Пан Ги Муна и его спецпредставителя по Сирии Лахдара Брахими привлечь всеобщее внимание – с их точки зрения, это представительное собрание давало едва ли не последний шанс повернуть к более скоординированному решению. Однако на деле дискуссия по сирийскому вопросу – пустая трата времени по одной причине: президент США прибыл на мероприятие, не имея никакого пространства для маневра.

Он заранее и публично объявил, что нанесет удар, отступить от этой угрозы, тем более под воздействием убеждений со стороны иностранных лидеров, значит расписаться в собственном бессилии в глазах своей страны. Этого не мог бы позволить себе ни один американский президент, тем более Обама, который сейчас озабочен завершением внутренних преобразований и формированием исторического наследия. Акция против Сирии превратилась в тест на дееспособность хозяина Белого дома, тут уже не до вопроса, к чему она приведет и чем закончится.

Владимир Путин выдержал тон, который он взял в последние дни – благожелательное несогласие, без откровенных скандалов. Он великодушно назвал короткую беседу с Обамой конструктивной, несмотря на то, что они просто обменялись известными позициями. На пресс-конференции российский президент выглядел довольным – вероятнее всего, его вполне устроило, что встреча продемонстрировала отсутствие какого-либо согласия в рядах 20-ти держав. Никакого отдельного заявления от БРИКС не последовало, но Россия на этом не настаивала, похоже, по той причине, что не хотела обострять конфронтацию на встрече, которую сама же проводила. Половина участников в любом случае высказались против военной операции, вторая половина, которая подписала заявление вместе с США, напрямую тоже не сказала о силовой акции, хотя и призвала ответить на использование химического оружия. По заявлению Путина, в пользу войны на встрече говорили помимо Соединенных Штатов только Франция, Турция и Саудовская Аравия, а Великобритания также поддержала, хотя и не может участвовать.

Существенным можно считать одно высказывание Путина – о том, что в случае атаки Россия продолжит помогать Сирии также, как теперь, то есть в том числе и военными поставками. Пока это скорее напоминание о том, что Россия не считает себя связанной какими-либо ограничениями в том случае, если США и их союзники объявят Дамаск средоточием зла. Российские эксперты сомневаются, что в случае масштабного конфликта с вовлечением крупных держав поставки серьезного вооружения Асаду будет физически возможно – в регионе непременно введут морскую и авиаблокаду. К тому же, несмотря на неприятие действий Вашингтона, Россия не заинтересована в прямой конфронтации в виде свежей, только что поставленной российской техники, стреляющей по американцам.

В Москве не сомневаются, что удар будет, хотя большинство уверено, что ничего хорошего он не принесет никому, в том числе и Америке, и лично Обаме. Удивление вызывают звучащие в Вашингтоне рассуждения о том, что, мол, удар может стать стимулом к дальнейшим переговорам – «Женева-2» получит новый импульс, если позиции Асада ослабнут и он будет более склонен принять условия. С российской точки зрения это совершенно невероятный сценарий.

Башар Асад – не Слободан Милошевич, а Сирия – не Босния. Во-первых, сербский лидер был достаточным циником, чтобы свободно отказываться от чего угодно ради личного выживания и собственной власти. Ему тогда хватило удара НАТО, чтобы согласиться на Дейтон. Ситуация Асада иная – он борется за физическое выживание и не доверяет никому. К тому же в 1995 году еще не было известно, что происходит после капитуляции, но теперь судьба Милошевича, Хусейна, Каддафи известна. Это стимул не к компромиссу, а к тому, чтобы биться до последнего.

Вторая причина – в случае мощного удара, который ослабит Асада, усадить за стол переговоров оппозицию будет невозможно никаким образом. Это оказалось почти недостижимо и до сих пор – в силу разногласий в их рядах, если же замаячит перспектива военной победы над обессиленным режимом, смысла в политическом решении для оппозиции не останется никакого. Тем более, что оппозиционеры прекрасно понимают – если Америка вмешается, если из соображений национального престижа нужно будет добиваться результата. То есть, называя вещи своими именами, смены режима.

 «Двадцатка» показала одно – «leadership from behind» больше не получится. Соединенным Штатам придется самим брать на себя всю ответственность за то, что будет происходить в Сирии – без международной легитимации и готовность союзников выполнять за них сколько-нибудь заметную часть работы. Россия не намерена жестко и открыто противодействовать Вашингтону, но не шевельнет пальцем, чтобы помочь, если после удара США попадут в трудную ситуацию.