РОССИЯ / БЛИЖНИЙ ВОСТОК

Россия и уроки иракской войны 10 лет спустя

By
p
Article Summary
Россия и уроки иракской войны 10 лет спустя

Летом 2006 года, когда Джордж Буш приехал в Санкт-Петербург на саммит «Большой восьмерки», между ним и Владимиром Путиным состоялся забавный диалог на пресс-конференции. Президент США обратил внимание на проблемы с демократическими свободами, особенно свободой прессы, в России, почему-то вспомнив при этом Ирак – вон, мол, там насколько лучше стало. Путин немедленно отреагировал: «Ну, нам не очень хотелось бы такую демократию, как в Ираке». Зал грохнул, и ответ Буша услышали не все: «Подождите, все впереди». Буш имел в виду, что ситуация там стабилизируется, но прозвучало зловеще: мол, и к вам еще придут с демократией…

За неполные семь лет, прошедшие с тех пор, ситуация в Ираке, действительно, изменилась к лучшему, хотя смысл этой войны чем дальше, тем больше ставится под сомнение. Главное – непонятно, чего там добились для себя Соединенные Штаты. В России большинство аналитиков, политиков и простых граждан верят в безграничное могущество Америки, так что мысль о том, что США просто совершили и продолжают совершать ошибки на Ближнем Востоке, отвергается как невероятное. Всё – части сложного плана по переустройству мира и распространению глобального доминирования. Сомнения, правда, посещают чаще – глядя на ближневосточный хаос все сложнее сочинять конспирологические теории, которые доказывали бы дьявольскую дальновидность Соединенных Штатов. Но по-настоящему верующие люди, как известно, всегда найдут аргументы в пользу своего культа.

вспоминает, что реакция Путина и российского руководства на подготовку к войне, а потом и саму войну была довольно спокойной. Примерно так: мы категорически «против», вы совершаете фантастическую глупость, но в принципе это ваше дело… Владимир Путин еще действовал в парадигме 2001-2002 года, когда он всерьез рассчитывал, что сотрудничество с Америкой в Афганистане и борьбе против терроризма способно качественно изменить двусторонние отношения. Поддержать вторжение в Ирак Россия, конечно, не могла и не хотела (хотя в то время были довольно заметные публичные фигуры, которые предлагали обсудить даже военное участие), но Путин не хотел ставить из-за этого под удар связи с США и личные контакты с Бушем как таковые.

Риторика Москвы заметно ужесточилась в феврале 2003 года после поездки Владимира Путина в Берлин и Париж, где два европейских лидера, наиболее решительно оппонировавшие Вашингтону по поводу Ирака, убедили российского президента выступить более решительно. Особенно заметно это было в Париже – Жак Ширак в нарушение протокола лично приехал в аэропорт, чтобы встретить российского коллегу, и всю дорогу в одной машине убеждал его в пагубности политики Соединенных Штатов. На пресс-конференции после переговоров Путин заговорил языком французских голлистов: многополярный мир, противостояние гегемонии… Причина снова прагматическая. Впервые Россия оказалась не против Запада, а с одной его частью против другой, то есть размежевание холодной войны, казалось, преодолено. Рассчитывая на прорыв в отношениях с Евросоюзом (как потом оказалось – безосновательно), Путин пошел на риск ухудшения отношения с Америкой.

Тем не менее, даже вторжение в Ирак без санкции СБ ООН и все то, что началось там после оккупации, не нанесло фатального урона отношениям с США. Сейчас очень странно вспоминать (никто этого и не делает), что в октябре 2004 года, несмотря на то, что отношения с Америкой явно осложнялись, Владимир Путин публично заявил, что России хотелось бы после выборов в США работать с Джорджем Бушем, а не его соперником-демократом Джоном Керри. Настоящий поворот к конфликту начался в самом конце 2004 года, когда Вашингтон активно поддержал «оранжевую революцию» в Украине.

Выводы, которые Владимир Путин извлек из всей ситуации вокруг Ирака, касались не столько российско-американских отношений, сколько общего представления о том, как устроен мир в XXI веке. Сильные делают то, что хотят, они не считаются ни с международным правом, ни с реальностью, ни с издержками для себя и для других. Единственный рациональный способ поведения в таком мире – наращивать силу и собственные возможности, чтобы быть в состоянии дать отпор в случае давления и оказать свой нажим, если надо. Консолидация потенциала – во всех смыслах – вот секрет успеха. Можно считать совпадением тот факт, что дело против Михаила Ходорковского, владельца крупнейшей в России нефтяной компании ЮКОС, началось непосредственно после американской интервенции в Ираке, понятно, что внутренних мотивов было предостаточно. Однако внешний контекст благоприятствовал раскручиванию. Путин полагал, что пришло время брать все стратегические активы под контроль государства, пока на них не покусились глобальные конкуренты. (Представление о том, что иракская война была развязана из-за нефти, широко распространено в России.)

За 10 лет после иракской войны это мировоззрение российского лидера только укрепилось и расширилось. Только теперь он полагает, что сильные не просто делают, что хотят, но и просто не понимают, что делают. Иракская война, с точки зрения российского руководства, выглядит теперь как начало ускоренного разрушения региональной и мировой стабильности, подрыва последних принципов устойчивого мироустройства. Все, что происходило дальше, вплоть до заигрывания с исламистами во время «арабской весны», политики в Ливии, а теперь в Сирии – свидетельство стратегического безумия, которое охватило последнюю сверхдержаву.

Упорство России по сирийскому вопросу – продукт этого восприятия. Дело не в симпатиях к диктатору, коммерческих интересах или пункте базирования флота в Тартусе. Москва уверена – если позволить и дальше сокрушать светские авторитарные режимы, потому что Америка и Запад поддерживают «демократию», это приведет к такой дестабилизации, которая захлестнет всех, Россию в том числе. Значит надо сопротивляться, тем более что сам Запад и Соединенные Штаты испытывают растущие сомнения в достигнутых результатах.

Еще один урок, который Россия извлекла из иракских событий – в мировой политики нет ничего необратимого. Когда весной 2003 года толпа в Багдаде крушила памятники Саддаму Хусейну, казалось, что эпоха отношений России и Ирака завершилась навсегда, а российские компании выбросят с рынка. Не для того американцы пришли в одну из самых богатых нефтью стран Ближнего Востока, чтобы делиться с кем-то трофеем. Однако сегодня в Ираке управляет отнюдь не проамериканское правительство, а Россия обсуждает крупные сделки на продаже оружия и возвращение российских нефтяных компаний. Процесс крайне шероховатый и обреченный на постоянные зигзаги, вот и громкая сделка прошлого года (оружие на 4,2 миллиарда долларов) повисла в воздухе, однако идет нормальная конкуренция, рынок не зарыт наглухо. В сирийском вопросе это, кстати, укрепляет тех, кто считает, что идти навстречу оппозиции, менять сторону ради будущих дивидендов не имеет смысла. Все равно потом все изменится и не раз. Это, вообще, наверное, главный итог Ирака 10 лет спустя после начала войны – в сегодняшнем мире все меняется быстро, вопреки всем предварительным расчетам и в неожиданную сторону. 

Continue reading this article by registering at no cost and get unlimited access to:

  • The award-winning Middle East Lobbying - The Influence Game
  • Archived articles
  • Exclusive events
  • The Week in Review
  • Lobbying newsletter delivered weekly
Found in: us, russian, russia, george w. bush

Федор Лукьянов является обозревателем для "Al-Monitor" , редактором журнала "Россия в глобальной политике", председателем Совета по внешней и оборонной политике и членом российского Совета по международным делам.

x

The website uses cookies and similar technologies to track browsing behavior for adapting the website to the user, for delivering our services, for market research, and for advertising. Detailed information, including the right to withdraw consent, can be found in our Privacy Policy. To view our Privacy Policy in full, click here. By using our site, you agree to these terms.

Accept