Широко известные недавние успехи джихадистов в Сирии (и в Ираке) – как в военной, так и в политической  сфере – стали предметом серьезной обеспокоенности российского руководства. Россия, в отличие от западных и многих региональных партнеров по борьбе с террористами, продолжает видеть в Башшаре Асаде – возможно, даже в большей мере, чем ранее, – важного партнера в этой борьбе, едва ли не в одиночку ведущего это сражение. Но суть разногласий даже не в этом. Если те, кто отказывается сотрудничать с правительством Дамаска на этом поле, считают, что с уходом Асада волна джихадизма спадет, то в Москве убеждены, что это будет означать победу исламских радикалов, которые придут к власти в Дамаске и пойдут дальше.

          Ориентация Москвы на инклюзивный национальный диалог как единственно возможный путь выхода из сирийского кризиса побудила российское внешнеполитическое ведомство провести в этом году,  как известно, две межсирийские консультативные встречи в столице России с участием представителей ряда оппозиционных групп и гражданского общества, а также делегации правительства Сирии, где я выступал в роли модератора. Думается, что они сыграли свою позитивную роль хотя бы тем, что конфликтующие стороны в течение нескольких дней слушали друг друга. Они подтвердили приверженность исключительно политическим, мирным средствам разрешения кризиса, принципам Женевского протокола от 30 июня 2012 г. и необходимости проведения Женевы-3. Им удалось договориться или почти договориться по ряду очень болезненных вопросов и о том, чтобы на следующем этапе консультаций приступить к обсуждению самой тяжелой проблемы – о переходной системе управлении страной, хотя непримиримость позиций по ряду наиболее острых проблем прервали диалог и помешали продвинуться вперед. Представители оппозиционных сил в ходе  второй встречи, состояшейся 6-9 апреля, вроде бы разработали консенсусный документ для предъявления правительственной делегации, но их продолжали разделять разногласия по текущей ситуации (например, о выводе иностранных боевиков и милиций из страны) и будущему Сирии (к примеру, будет ли это унитарное или децентрализованные, федеральное государство). Документ из 10 принципов «Московской платформы», который поначалу был согласован всеми участниками, но впоследствии дезавуирован рядом теми из них, кто остался недовольными упрямством официальной делегации, был все-таки уникальным достижением подобной встречи, которую в таком формате (с участием официального Дамаска) пока не может себе позволить провести ни одна страна-посредник. Кстати, часть представителей сирийской оппозиции от своего имени направили послание генсеку ООН Пан Ги Муну о необходимости созыва конференции «Женева-3».

          После второй встречи встал вопрос о том, стоит ли продолжать встречи в том же формате. На него пока не дано ответа. Возможно, нужны новые инициативы, над которыми в Москве задумываются. Россия продолжает оказывать воздействие на конфликтующие стороны, побуждая их к поискам компромисса. Здесь внимательно смотрят на усилия спецпосланника ООН по Сирии Стаффана де Мистуры, начавшего 5 мая в Женеве шестинедельный тур встреч с представителями различных сирийских группировок и правительства с целью последующей разработки «дорожной карты» политического урегулирования в Сирии. Находящийся в Москве секретарь партии «Народная воля», член руководства Фронта за перемены и освобождение (ФПО) Кадри Джамиль после встречи со спецпосланником заявил, что «позиции сторон давно известны и дополнительные консультации ничего не дадут, если не будет практических шагов для начала выполнения обязательств Женевы-1 от 2012 года.» Оппозиционер полагает, что сейчас нужно лишь заставить стороны конфликта выполнять Женевский протокол, «призывы уже недостаточны, и разговоры не дадут никакого результата». В дипкорпусе  московской столицы лишь стараются угадать, в какой мере слова Джамиля отражают и вообще отражают ли позицию официальной Москвы. 

          Но, не дожидаясь решения Кремля о том, нужно ли проводить Москву-3, инициативу проведения консультативных встреч попыталась перехватить группа оппозиционеров во главе с живущей в Париже руководительницей «Движения за плюралистическое общество» Рэндой Кассис (что дало основание некоторым российским аналитикам предположить, что за этим стоят официальные французские структуры). Они обратились к президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву с просьбой организовать подобное мероприятие в столице этой республики Астане. Москва никогда не стремилась монополизировать роль посредника и благожелательно отнеслась к этой инициативе, как и ко всем другим (в том числе встречам на каирской площадке), нацеленным на прекращение насилия в стране. Однако сирийское правительство не проявило интереса к участию во встрече в Астане, которая все же состоялась 25-27 мая с.г.  Большей части участвовавших в ней 27 представителей нескольких оппозиционных организаций также удалось согласовать документ о принципах урегулирования кризиса. В нем я считаю необходимым как значимые отметить два.