На переговорах по иранской ядерной программе в Женеве наметился прогресс. Хотя первый раунд завершился безрезультатно, звучат необычно оптимистичные прогнозы относительно следующего, 20 ноября. Похоже, что Иран и США, главные участники процесса, действительно хотят изменить атмосферу отношений, которая с конца 1970-х годов отмечена беспросветно конфронтационным настроем. Отличие нынешнего этапа от всех предыдущих заключается в том, что участники пытаются выйти из колеи, в которой подобная дискуссия всегда находилась, и не только по иранскому вопросу. А именно – санкции никогда не отменяются. Будучи однажды введены, они могут только ужесточаться вплоть до применения силы.

В Москве за происходящим следят с большим интересом (в принципе – это та модель, которую Россия всегда отстаивала), но и с настороженностью. Звучит такая, например, точка зрения – выход Ирана из изоляции будет означать потерю его для России, ведь нынешние «особенные» отношения во многом основаны на том, что Тегеран обложен санкциями, и деваться ему от России некуда. Это касается, прежде всего, взаимодействия в сфере строительства АЭС и военно-технического сотрудничества. Но как только у Ирана появятся другие возможности – он тут же переориентируется на более влиятельные западные страны. Всегда есть риск того, что страна, охотно «дружившая» в тяжкую годину, отвернется, как только хватка изоляции ослабеет. Отчасти это продемонстрировал опыт Ливии еще при Каддафи и Сербии после Милошевича.

Второй аргумент в пользу сохранения Ирана в замкнутом состоянии – устранение с рынка углеводородов важного конкурента. И цена на нефть все-таки выше от того, что важные потребители отказываются от иранской продукции. А главное – обильные запасы иранского газа не могут попасть на европейский рынок и составить тем самым конкуренцию «Газпрому». Вернись Иран в ряды «респектабельных» стран, и многострадальный проект «Набукко», ныне практически похороненный, мог бы обрести вторую жизнь.

Снижение внешнего давления на Тегеран, действительно, приведет к тому, что иранский рынок станет для России намного более конкурентным. Но, с другой стороны, если «особые связи» основаны только на том, что контрагенту некуда деться, долгосрочным это все равно не будет. К тому же пользоваться изоляцией Ирана в коммерческих интересах Москва в полной мере все равно не может –  идти на открытый конфликт с Америкой и Европой ради торговли с Тегераном Россия не готова. А вот политически момент для того, чтобы содействовать «открытию» Ирана, сохранив с ним особые отношения, сейчас благоприятный.