Выступая с первым за более чем полгода обращением к нации, президент Сирии Башар Асад поблагодарил Россию за содействие в политическом урегулировании сирийского конфликта. Звучит иронически, ведь в остальном его выступление было посвящено тому, чтобы отвергнуть саму возможность переговоров с теми, кто по идее должен выступать другой стороной урегулирования.

            В последние дни 2012 года Россия вновь оказалась в центре внимания в связи с сирийской темой. Сначала в Москве побывал заместитель министра иностранных дел Сирии Файсал Макдад, потом специальный представитель ООН и ЛАГ Лахдар Брахими, а лидер Сирийской национальной коалиции Ахмед Муаз аль-Хатиб демонстративно отказался приехать по приглашению российского МИДа до тех пор, пока Москва публично не извинится за поддержку режима Асада. А сообщение об отправке в сирийский порт Тартус из черноморского порта Новороссийск десантного корабля «Новочеркасск» вызвало в симпатизирующих оппозиции СМИ волну слухов один громче другого. О том, что в Сирию якобы движется армада российских военных судов, чтобы то ли защищать «алавитский коридор», то ли вывозить химическое оружие Асада.

            Последнее, будь это правдой, можно было бы только приветствовать, потому что в России такое оружие оказалось бы в намного более безопасных условиях, но, к сожалению, все спекуляции никакого отношения к реальности не имеют. Российские корабли в Средиземном море, естественно, имеют прямое отношение к сирийскому конфликту, но ни о каком участии в боевых действиях и речи быть не может. Задача намного более практическая – в случае резкой эскалации кризиса вопрос о помощи российским гражданам в охваченной гражданской войной стране встанет крайне остро. В центре новой российской идеологии, которая, похоже, начинает формироваться во время третьего срока Владимира Путина, находится идея защиты соотечественников, где бы они ни были. На продвижение такого концепта делается серьезная ставка, и неспособность эффективно обеспечить эвакуацию желающих покинуть Сирию россиян неприятно ударит по престижу власти. Не случайно в 2011 году, когда  гражданская война вспыхнула в Ливии, многие российские комментаторы приводили в пример официальным органам действия Пекина, который в очень короткое время обеспечил вывоз из страны 35 000 китайских рабочих, занятых в совместных проектах.

            Как бы то ни было, умеренный оптимизм Лахдара Брахими, с которым он покинул Москву, породил надежды на наличие некоего плана урегулирования, согласованного двумя главными внешними участниками – США и Россией. Ни на официальном, ни даже на частном уровне наличие такого плана никто не подтверждает, однако не отрицается, что в процессе наступило оживление. В чем состоит сегодня интерес Москвы?