В последние дни стало заметно, что Россия, продолжая в Сирии воздушные удары по позициям ИГИЛ, а также «Джабхат ан-Нусра», уделяет возрастающее внимание поискам политического урегулирования сирийского кризиса. Некоторые аналитики даже утверждают, что Москва будто бы начала склоняться к идее, что политическое решение кризиса в регионе может «включать пост-асадовскую Сирию», как пишет, в частности, Николай Кожанов из Московского центра Карнеги. 

В России искренне убеждены, что все, что она делает, служит интересам всего исламского мира, включая суннитское большинство, к которому принадлежит вся 20-миллионная российская умма, а вовсе не только шиитов или немусульманских меньшинств Ближнего Востока. Жертвами террористов, которые пытаются завладеть умами мусульман, на протяжении ряда лет в различных частях Северного Кавказа и Поволжья были как рядовые мусульмане, так и имамы, муфтии и видные богословы.  Число обманутых с помощью сетевых технологий молодых мусульман, завербованных для участия в войне на стороне ИГИЛ, уже переходит «красную линию».

Москва, похоже, не рассчитывала на остро негативную реакцию Эр-Рияда в отношении российской военной кампании против джихадистов в Сирии, полагая, что они угрожают  безопасности королевства не в меньшей степени, чем Москвы.  Ведь саудовский режим всегда был одной из главных целей исламских радикалов.  Однако тесное сотрудничество с Ираном, без которого успешное проведение военной кампании было бы невозможным, стало красной тряпкой для истэблишмента королевства, особенно его религиозной части, обрушившейся с критикой на Москву. Однако среди саудовской публики приходится слышать и голоса в поддержку действий Москвы, поскольку они ослабляют потенциал врага королевства – ИГИЛ. Противоположного мнения придерживаются те, кто считает, что российские авиаудары лишь увеличивают приток боевиков в ряды радикалов. Россия предпринимает активные попытки для развенчания этой точки зрения. Объяснить российские цели, в первую очередь, суннитскому большинству исламского мира, помешать разжиганию антироссийских настроений экстремистами, спекулирующими на суннитской солидарности  – важнейший императив для Москвы.  В пользу России работает то, что в отличие ее союзников по «Багдадской коалиции», особенно Ирана, ее нельзя заподозрить в преследовании каких бы то ни было религиозных целей: Кремль категорически не хочет ни малейшим образом вмешиваться во внутримусульманские «разборки», тем более имея в составе населения страны мусульманскую общину, на сто процентов состоящую из приверженцев ханафизма и шафиизма. У России также не было и нет никаких амбиций насчет «доминирования» в Дамаске, свидетельством этому является неуступчивость Асада Москве в вопросах, связанных с переговорами с оппозицией. Кристоф Рейтер в даже утверждает, что сирийский президент обратился за помощью к русским для того, чтобы сдерживать иранцев, и теперь он будто бы может «играть двумя защищающими его державами против друга друга».  Только не слишком ли изощренно это звучит?

Тем не менее, обвинения в конфессиональных пристрастиях в адрес Москвы, особенно из некоторых аравийских столиц, продолжают раздаваться. Ведется ожесточенная информационная война с использованием нелепых фальсификаций. Рияд ас-Сеййид в газете «Аш-Шарк аль-Аусат» даже выступил с тезисом о четырех «священных войнах чужаков против арабов», объединив «иудейских сионистов-колонизаторов», «иранских адептов шиитского прозелитизма», джихадистов ИГИЛ и русское православие. По его версии, крестовые походы якобы организовала Византия (!), а Русская Православная Церковь будто бы назвала «нападение» Путина на Сирию «священной войной» (этого, естественно, не было так же, как и походов Византии). Российские военные очень удивились бы, если бы им сказали, что они ведут какую-то «религиозную войну». Они знают, что их послали не на войну, а на военно-воздушную операцию (к тому же ограниченную во времени) против опасного врага, угрожающего безопасности их отечества. Их не очень заботят шиитско-суннитские разногласия. А что касается Израиля, то россияне, в абсолютном большинстве категорически не одобряющие его политику в отношении палестинцев, которых Россия всегда поддерживала, все же признательны его властям за нейтралитет в отношении сирийского кризиса и российских действий в регионе. Цена за нее – данные Израилю российскими официальными лицами гарантии того, что с той части сирийской территории, на которой действуют россияне и их союзники, не будут осуществляться акты насилия против еврейского государства. При этом, как пишет автор редакционной статьи в, «Израилю следует проявлять осторожность, чтобы не считали, что он действует вместе с Москвой против сирийской оппозиции». Но Москва и не намерена «работать против любой сирийской  оппозиции» и, уже тем более, вместе с Израилем. Собственно, кроме нейтралитета по Сирии Москве от Израиля, ничего нужно. В то же время российские аналитики отслеживают мнения, высказываемые в израильских СМИ. Показательно мнение Амоц Аса-Эла: «Если Россия станет послевоенным политическим спонсором Сирии, она сможет прикрыть Израиль от его северных противников».