Драматические события в Палестине, Сирии, Ираке, Ливии, а теперь и в Йемене, казалось бы, должны занимать все внимание российских политиков и дипломатов, занимающихся Арабским Востоком. Однако это не так. Среди старых, но не погашенных, а «дремлющих» конфликтов в регионе – западносахарский. А как учат события последнего времени, застарелые конфликты могут неожиданно взорваться, породить вспышки насилия, особенно тогда, когда в них сталкиваются интересы влиятельных внешних игроков, зачастую руководствующихся соображениями экономической выгоды.

Для мировых СМИ, также всецело поглощенных горящими конфликтами, остался незамеченным состоявший недавно первый визит в Москву делегации Фронта ПОЛИСАРИО (Западная Сахара) во главе с членом секретариата фронта и координатором с МООНРЗС (Миссия ООН  по проведению референдума в Западной Сахаре) Эмхаммедом Хаддадом. Хотя визит не был официальным – делегация приехала в Москву по приглашению Института востоковедения РАН, она была принята заместителем министра иностранных дел Михаилом Богдановым и членами Совета Федерации Федерального Собрания (состоялась также встреча с группой российских экспертов по региону). Между тем, этот визит – еще одно свидетельство того, что Россия стремится играть более активную и более самостоятельную роль в этом регионе. Это такдже очередное подтверждение проявляющейся в последнее время способности российской дипломатии к нестандартным шагам для подготовки решений, в максимальной мере отвечающих ее интересам, и к расширению контактов с политическими силами различной ориентации. Заметно при этом, что Москва, в отличие от прежнего, весьма осторожного стиля ее дипломатии, все чаще действует без оглядки на других и не боится демонстрировать свое несогласие с действиями тех или иных региональных игроков, если она считает это необходимым. В какой-то мере этот стиль перекликается с американским. В регионе обращают особое внимание на исключительно важную роль в проведении в регионе российской внешнеполитической линии такого блестящего дипломата и знатока арабского мира, как заместитель министра иностранных дел Михаил Богданов. Его высоко ценят даже те, кто с этой линией не согласен.

В Москве не могли не понимать, что сам факт встречи западно-сахарской делегации с российскими официальными лицами столь высокого уровня вызовет негативную реакцию со стороны Марокко. Однако было бы ошибочным считать, что визит делегации ПОЛИСАРИО – чуть ли не реакция Москвы на отмену визита короля Марокко в Россию (были отмечены его визиты в другие страны). Он вписывается в обычную дипломатическую практику тщательной подготовки вопроса до того, как он будет обсуждаться в Совете Безопасности ООН. А это должно произойти очень скоро: резолюция СБ ООН S/RES/2152 от 29 апреля 2014 г. продлила срок действия мандата МООНРЗС до 30 апреля 2015 г.

Но Москве в окончательном определении своей линии по Западной Сахаре приходится учитывать необходимость не осложнять отношения со всеми государствами Северной Африки, которые придерживаются противоположных взглядов на проблему. Поддерживающий ПОЛИСАРИО и признавший «Сахарскую Арабскую Демократическую Республику» Алжир – один из ключевых партнеров Москвы в регионе. Отношения с Марокко имеют давнюю историю: еще в 1777 г. султан Мохамед III бен Абдаллах обратился к Екатерине II c предложением об установлении торговых связей, а генконсульство России было открыто в Танжере в 1897 г. Москве нужно принимать во внимание и позицию такого важного на сегодня арабского партнера Москвы, как Египет. Обусловленное ливийским кризисом контртеррористическое сотрудничество Алжира и Египта не только вызвало недоверие со стороны Марокко, но и привело к недолгой информационной войне между Марокко и Египтом. В ходе этой войны, в частности, марокканское телевидение называло египетский режим узурпаторским, а египетские СМИ критиковали марокканского правителя за взаимодействие с правительство исламистов. Хотя российская дилемма в Западной Сахаре не столь остра, как в Сирии или в Йемене, она все же существует. Кроме того, станет ли обсуждение западно-сахарского вопроса еще одной площадкой взаимодействия России с Западом, как в случае с сирийским химическим оружием или иранской ядерной программой, или оно явится новым полем для конфронтации между Москвой и западными столицами? Пока Москва декларирует неизменность своей позиции по этому вопросу. Как было заявлено в официальном сообщении МИД РФ 25 февраля 2015 г. по результатам встречи заместителя министра с Хаддадом, эта позиция основана «на необходимости поиска взаимоприемлемого политического решения данной застарелой проблемы на базе соответствующих резолюций СБ ООН.»