Признание Россией результатов крымского референдума и независимости Республики Крым с последующим принятием Крыма и города Севастополя в качестве новых субъектов Российской Федерации, как известно, вызвали крайне негативную реакцию на Западе и провозглашение Вашингтоном и Брюсселем санкций против Москвы. Можно лишь надеяться, что эта напряженность не окажет негативного влияния на исключительно важное для всего мира сотрудничество между Россией и Западом по всему комплексу острых проблем как Афганистана, так и ближневосточного региона (достаточно упомянуть проблему вывоза химического оружия из Сирии, ядерную программу Ирана, сирийское урегулирование, ближневосточный конфликт, ситуацию в Йемене и т.д.). Однако уже сегодня налицо некоторые признаки того, что это обострение отношений между ведущими глобальными игроками сказывается как на их региональной политике, так и на поведении самих региональных держав.

В Москве считают не случайным то, что именно сейчас, когда Россия приняла решение о принятии Крыма и города Севастополя в Российскую Федерацию, президент Обама объявил о закрытии дипломатических представительств Сирии в США. Здесь увидели в этом сигнал об ужесточении политики американской администрации в отношении Дамаска и весьма вероятном отходе Вашингтона от сотрудничества с Москвой по сирийскому урегулированию. Как известно, Башшар Асад заявил о полной поддержке действий Москвы в отношении Крыма, явно пытаясь использовать это в своих интересах сейчас, когда он рассчитывает добиться если не военной победы над разрозненными отрядами боевиков, то, во всяком случае, сведению их действий к «приемлемому уровню» повстанческого движения, не представляющего экзистенциальной угрозы для режима и имеющего тенденцию к фрагментации и затиханию.

Московские аналитики считают также не случайным то, что именно в эти дни обострения отношений между Вашингтоном и Москвой президент Обама предпринял новую попытку в одиночку сдвинуть с мертвой точки палестино-израильский переговорный процесс. Значит ли это, что Обама окончательно распрощался и с этим важным аспектом партнерства с Россией? Иначе говоря, означает ли это, что недальновидная линия на полномасшатабную изоляцию России распространится и на израильско-палестинский мирный процесс? Или президент США, предвидя, что к концу апреля конфликтующие стороны, судя по всему, ни о чем не договорятся, лишь пытается спасти лицо с помощью односторонней инициативы?

В какой мере сирийское и ближневосточное урегулирование могут стать жертвами «новой» политики Запада и, в первую очередь, США в отношении России, руководство которой, в свою очередь, подчеркивает готовность к продолжению сотрудничества с Западом по всем направлениям?