Утром после израильского голосования ведущая российская газета «Коммерсант» сообщила, что выборы окончились ожидаемо. Правые добились внушительного успеха, и у Биньямина Нетаньяху развязаны руки. Весь мир, между тем, обсуждал сенсационно невысокие цифры правых и затруднительное положение, в котором оказался израильский премьер. Секрет прост. Российские бумажные газеты сдаются в печать раньше, чем издания в других странах, и обычно результаты выборов в других странах – с учетом разницы во времени –

туда просто не попадают, а публикуются еще днем позже. Поскольку все без исключения прогнозы прочили Нетаньяху и Либерману убедительную победу, журналисты «Коммерсанта» решили не откладывать публикацию, а опередить остальных коллег. Получился конфуз, по-своему довольно символичный.

Отношение в России к израильской политике весьма своеобразное. С одной стороны, советская традиция, по-прежнему сильная, склоняет к солидарности с арабским миром, в особенности с народом Палестины. Эта школа сильна и в российской дипломатии, для которой гуру, российским аналогом Генри Киссинджера, выступает ветеран большой ближневосточной политики Евгений Примаков. Представления об агрессивной сущности поведения Израиля в отношении соседей широко распространены в правоконсервативной публицистике, представители которой хорошо заметны в публичной дискуссии. В целом негативно к Израилю относятся российские мусульмане, которые упрекают власти в политике соглашательства с еврейским государством. Мусульмане пока не относятся к категории сообществ, наиболее влиятельных в российской внешней политике, но их влияние, скорее всего, будет расти. И среди консерваторов, и среди мусульман распространено убеждение в том, что Государство Израиль через своих «эмиссаров» оказывает значительное воздействие на политику России. Либеральные комментаторы, представленные в публичном пространстве не меньше консервативных, склонны всегда оправдывать Израиль, что бы он ни предпринимал, как нацию-жертву исторических обстоятельств.

В то же время, если рассмотреть психологию российской власти при Владимире Путине, то выяснится, что Израиль – страна, наиболее родственная руководству по самоощущению. Взлет Путина к позиции «хозяина России» начинался в 1999 году с войны на Кавказе – решительный премьер проявил жесткость против сепаратистов и исламских радикалов в Чечне, не обращая внимания ни на международную реакцию, ни на протесты внутри страны. Примером поведения для него служил Израиль, который всегда декларировал, что мягкость и гибкость в отношении террористов недопустимы и ведут только к эскалации насилия. Тот же подход сохранился и в 2000-е годы, например во время драмы с захватом театра в Москве и школы в Беслане. Путин категорически отвергал переговоры.