РОССИЯ / БЛИЖНИЙ ВОСТОК

Предстоящая на следующей неделе конференция

By
p
Article Summary
Предстоящая на следующей неделе конференция «Женева-2» может стать самым интригующим событием в области дипломатии со времен холодной войны. С одной стороны, это пример кооперации крупных стран, которые – каждая по своей причине – хотят разрешить региональный конфликт. С другой – налицо классическая «большая игра», когда все участники боятся прогадать и упустить какую-то из открывающихся...

Предстоящая на следующей неделе конференция «Женева-2» может стать самым интригующим событием в области дипломатии со времен холодной войны. С одной стороны, это пример кооперации крупных стран, которые – каждая по своей причине – хотят разрешить региональный конфликт. С другой –

налицо классическая «большая игра», когда все участники боятся прогадать и упустить какую-то из открывающихся возможностей. И все это в условиях полной непредсказуемости результата, да и самого процесса – за несколько дней до начала круг участников все еще неясен.

Понятно, что почти одновременный приезд в Москву министров иностранных дел Ирана и Сирии привлек большое внимание, тем более что эти переговоры окружены спекуляциями насчет якобы готовящейся крупной сделки между Россией и Ираном.

Два процесса – сирийское урегулирование и работа по разрешению иранской ядерной проблемы – почти уже слились воедино. Сирийская коллизия сильно сблизила Россию и Иран. До нее в Иране существовала точка зрения, что Россия, конечно, не хочет следовать в фарватере западной политики и всячески ей сопротивляется, но никогда не идет до конца, в решающий момент отступает, чтобы не ссориться с Соединенными Штатами. Неуступчивая и неизменная на протяжении трех лет линия Москвы по сирийскому вопросу стала для Тегерана приятным сюрпризом.

Принципиальность Москвы и Тегерана в отношении того, что силовая смена власти в Дамаске недопустима, вызвана разными причинами. Для Ирана это вопрос региональной расстановки сил и собственной безопасности, для России – отстаивание определенных принципов международного устройства и неприятие актов давления со стороны США. Однако совпадение целей весьма прочно.

С точки зрения России и Ирана любой результат «Женевы-2», если он вообще будет, станет успехом. В начале 2013 года наиболее распространенной в мире была точка зрения, что режим Асада обречен, а значит Москва и Тегеран в любом случае проиграют, «мирный процесс» – это возможность для них признать новую реальность без потери лица. Сегодня о неминуемом крахе власти в Дамаске не говорят, более того – даже в Америке звучат голоса о том, что это было бы и нежелательно. Иными словами, за истекший год западные страны сильно сдвинулись в сторону позиции тех, кто с самого начала считал свержение Асада наихудшим исходом. По сравнению с ожиданиями годичной давности сама повестка дня гипотетического мирного процесса изменилась. Сейчас речь идет о попытке действительно найти компромиссную модель (а не оформить демонтаж режима, как предполагалось ранее), то есть интересы стран, которые поддерживают Асада, должны быть учтены.

Вообще, с того момента, как в мае прошлого года Сергей Лавров и Джон Керри договорились работать над созывом «Женевы-2», содержание конференции изменилось. Сейчас речь фактически идет о том, чтобы определить круг сил, которые готовы обсуждать будущее единой светской Сирии. Понятно, что радикальные исламистские группировки в этом не заинтересованы, вероятно, и на стороне правительства есть силы, которые рассчитывают только на военную победу. Успехом первого этапа «Женевы-2» было бы, если бы появились участники диалога. Дальше уже надо определять, о чем вообще они будут говорить, и какой масштаб допустимых компромиссов, если появится стремление выработать модель политического устройства новой Сирии.

Спор о том, приглашать или нет Иран на конференцию по Сирии, явно отражает тот факт, что сирийский вопрос не является единственным. Если говорить о сирийском урегулировании, то абсурдна сама постановка вопроса о том, что страна, оказывающая максимальное влияние на ситуацию в Сирии, не должна присутствовать на переговорах. В таком случае переговоры можно и не проводить. Однако в данном случае на кону, конечно, не Сирия, а отношения США с Ираном. Попытка администрации Обамы качественно их изменить натолкнулась на сопротивление и внутри США, и, конечно, среди американских союзников на Ближнем Востоке. И хотя потенциальные выгоды от выхода из многолетнего тупика велики, уровень взаимного доверия очень низок, и Вашингтон очень боится прогадать.

На этом фоне обсуждение масштабной сделки России и Ирана, согласно которой Тегеран будет экспортировать России значительные объемы нефти, а взамен получать технологическую продукцию, ставит Обаму в трудное положение. Получается, что от сближения Соединенных Штатов с Ираном выиграет третья страна, недружественная Америке.

            Ни в Москве, ни в Тегеране официально не подтвердили переговоры по этой сделке, но утечки и сам тон обсуждения темы в публичном пространстве позволяют предположить, что она не беспочвенна. У России свои резоны. В Москве полагают, что события на Ближнем Востоке ведут к неизбежному росту роли и веса Ирана. И изменение американского курса – не случайность, а признание именно этого факта. Это означает, что, во-первых, хорошие и перспективные отношения с одной из наиболее влиятельных стран региона, которая может проецировать силу на Центральную Азию и Южный Кавказ, особенно важны. Во-вторых, выход Ирана из изоляции, а вероятность этого сейчас выше, чем когда-либо раньше, превратит его в завидного партнера и привлекательный рынок для всех. То есть эксклюзивный статус России, которым она пользуется в Иране сейчас, не сохранится. Препятствовать выходу Ирана из изоляции – значит рисковать отношениями с ним. А вот постараться заранее закрепить свои позиции на иранском рынке, куда сразу ринутся компании из США и Европы, – полезно и даже необходимо.

Претензии Вашингтона, что действия России подрывают усилия по решению иранской проблемы, потому что снижают степень давления на Тегеран, в Москве не принимают. Между Россией и западными странами идет давний и принципиальный спор о легитимности санкций. Россия как и большинство стран мира признает только те санкции, которые приняты Советом Безопасности ООН, например, осенью 2010 года в отношении Ирана. По установившейся практике, вслед за согласованными санкциями Соединенные Штаты и их европейские партнеры вводят собственные санкции, гораздо более жесткие, чем ооновские. Они распространяются не только на соответствующую страну (Иран в данном случае), но и на государства или компании других государств, которые сотрудничают с Ираном. Формально они незаконны, фактически – из-за влияния западных стран на мировую систему – третьи страны и их компании стараются их не нарушать. При этом политический эффект имеют скорее именно односторонние санкции, но их легитимация возможна только как часто общего санкционного процесса. В этом своего рода политическая хитрость – если американские санкции вводятся сами по себе, психологически они воспринимаются как менее легитимные, чем если они вводятся сразу после ооновских.

В целом позиция России в нынешней коллизии – очередная иллюстрация общего подхода Москвы на Ближнем Востоке, который сочетает взгляд на мироустройство с конкретными интересами. Конкретных интересов по иранскому вопросу, впрочем, больше, чем по сирийскому.

С российской точки зрения, ничего специально антиамериканского в попытках договориться с Ираном нет. Москва исходит из того, что Россия и Соединенные Штаты союзниками не являются и не станут, поэтому рассчитывать на то, что они будут жертвовать интересами друг друга ради партнера не стоит. Но когда эти интересы можно сочетать – ничто этому не препятствует. То есть две крупные державы, недружественные, не враждебные, а просто не зависящие друг от друга.

Continue reading this article by registering at no cost and get unlimited access to:

  • The award-winning Middle East Lobbying - The Influence Game
  • Archived articles
  • Exclusive events
  • The Week in Review
  • Lobbying newsletter delivered weekly
Found in: united states, sergey lavrov, russian diplomacy, russia in middle east, iranian regionalism, iranian economy, iran-russian relations, geneva ii

Федор Лукьянов является обозревателем для "Al-Monitor" , редактором журнала "Россия в глобальной политике", председателем Совета по внешней и оборонной политике и членом российского Совета по международным делам.

x

The website uses cookies and similar technologies to track browsing behavior for adapting the website to the user, for delivering our services, for market research, and for advertising. Detailed information, including the right to withdraw consent, can be found in our Privacy Policy. To view our Privacy Policy in full, click here. By using our site, you agree to these terms.

Accept